Якобы Евангелие

В романе «Мастер и Маргарита» очень много якобы чего: якобы деньги, якобы внутренний роман, якобы черти, якобы топография, якобы Евангелие... Вот об этом последнем и поговорим. Прежде всего, в нем все действующие лица не те, за исключением все того же Пилата. Очень по- булгаковски — где-то рядом, да не те.
Не Иисус Христос, а Иешуа Га-Ноцри, не Кайафа, а Кайфа, не Иуда Искариот, а Иуда из Кириафа, не Матфей, а Левин Матвей, Афраний вообще из другой эпохи, не будем уже говорить о придуманных именах, как Низа, Марк-Крысобой и другие. А все потому, что Евангелие Булгаков здесь призывает себе в помощь не как священную книгу, а как литературное произведение...


Правда, мне могут возразить, что Иисус Христос упоминается, но где упоминается-то — в споре между Берлиозом и Воландом, да в рецензиях якобы критиков, — «протащить в печать апологию Иисуса Христа», — а в романе Мастера — только Иешуа. И Иешуа здесь не Иисус Христос — и имя он носит еврейское, а не греческое, и он не Сын Божий, а просто человек с философским складом ума... Только однажды встречаем мы его во «внешнем» романе — он появляется там как бы в продолжение романа Мастера, — когда на террасу к Воланду является Левий Матвей, передающий Воланду просьбу Иешуа — позаботиться о Мастере и его Маргарите. И где это видано, чтобы Бог о чем-то просил Сатану? А вот Пилат везде в чистом виде — вот ведь фокус! Спрашивается — зачем? Да затем, чтобы связать якобы древность с современностью. И зачем вообще понадобилось Булгакову обращаться к Евангелиям? Да если бы он стал свою идею проводить через каких-то отвлеченных героев, читателю пришлось бы выстраивать новые логические связи, через Евангелие же все связи уже установлены. Включается абстрактное мышление и перекидывает мостик между излагаемым материалом и окружающей действительностью. И две тысячи лет сжимаются в одно мгновение... И есть масса примеров именно такого прочтения романа. В газете «Известия» был задан вопрос: «Хотели бы вы встретиться с генеральным прокурором?» И вот что ответила актриса Юлия Рутберг: «Я не сделала ничего такого, что могло бы меня привести на встречу с ним, и видеться с ним мне не хотелось бы. Это все равно разновидность Понтия Пилата. А я себя не считаю Иешуа Только в крайней степени, когда находишься на грани, можно заглянуть в глаза Понтию Пилату».
Эти слова — лучшее доказательство связи времен, причем такой связи, при которой и сегодня можно «заглянуть в глаза Понтию Пилату...»
Давайте заглянем в Евангелия и «приложим» сказанное там к булгаковской «пилатчине».
В Евангелии от Матфея читаем: "Первосвященники и старейшины и весь синедрион искали лжесвидетельства против Иисуса, чтобы предать Его смерти (26-59)... Но наконец пришли два лжесвидетеля И сказали: Он говорил «могу разрушить храм Божий и в три дня создать его (26-60,61)»...
« — ...Так ты утверждаешь, что не призывал разрушить... или поджечь, или каким-либо иным способом уничтожить храм?
— Я, игемон, никого не призывал к подобным действиям, повторяю. Разве я похож на слабоумного?» — читаем мы у Булгакова.
А сколько невинных людей было отправлено на эшафот по состряпанным обвинениям, чтобы избавиться от неугодного человека? Алоизии находились всегда. Согласилась же некая медичка Лидия Тимашук оболгать «врачей-убийц». К счастью, для облыжно обвиненных, а это был цвет отечественной медицины, «кесарь» буквально за несколько дней до казни сам отдал концы, а иначе быть снова Красной площади всероссийской плахой.
А может быть, именно сталинские репрессии стали тем проклятием, которое до сих пор гвоздит наш народ, не давая ему жить по-человечески и накликая одну беду за другой? Ведь тут даже сравнивать нельзя с проклятием. свалившимся на голову еврейства, которого уже две тысячи лет преследуют за распятие Христа. В котором они, при ближайшем рассмотрении, абсолютно неповинны. В тех же Евангелиях сказано, что первосвященники и старейшины науськивали толпу криками «распни Его!», а сколько там было той толпы, что могла уместиться в дверях претории? И из-за этого весь народ обвинять? Да может, этого и вообще не было! Ведь Евангелия написаны людьми и людьми же канонизированы, и не исключено, что это придумано специально — с политическими целями, как через много веков были сочинены подметные «Протоколы сионских мудрецов»? Ведь вся история с распятием Христа — сплошная политика. Почему отпустили в честь Пасхи не Его, а Варраву — убийцу, уголовника? По той простой причине, по которой и наши пилаты потакали уголовникам — и сроки им давали не такие страшные, и вообще позволяли уркам в лагерях помыкать «политическими». И разве не науськивали наши партийные бонзы толпу на своих политических противников? А это уже не какие-то непроверяемые сказания евангелистов, а зафиксированные факты — по всей стране звучали их кликушеские вопли: «Расстрелять, как бешеных собак!» И это про тех, кого еще в отличие от Христа (или от булгаковского Иешуа) даже не судили, а следовательно, о вине их — была она или нет — вообще никто не знал...
Надо полагать, что эти негодяи уже тогда были наказаны, проходило немного времени и их самих и их родственников волокли по разнарядке в различные «лаги» — валить лес, крушить скалы, пробивать туннели, копать каналы... А более отдаленное наказание и поныне несет наш многострадальный народ...
У Булгакова же толпа в ожидании оглашения приговора не кричит: «Распни Его!», а просто гудит, как всякая толпа, а в данном случае ей не терпится узнать, кого же отпустят на самом пороге смерти... Тут все не так, как в Евангелиях, — страх перед кесарем пронизывает Пилата еще в процессе допроса, когда перед ним возникает видение императора Тиверия в редкозубом венце и с язвой на лбу, и он понимает, что, оправдав Иешуа, он подпишет приговор самому себе и даже говорит ему об этом: «Или ты думаешь, что я готов занять твое место?» — Это ведь тот же принцип, что был у нас: упустил заключенного — занимай его место... Это уже потом, когда судьба Иешуа была окончательно определена, Кайфа пугает Пилата, что нажалуется на него кесарю, но страх уже сделал свое дело — смертный приговор вынесен... Доноса на себя Пилат не боится, сейчас он сам грозится послать кесарю весть о том, как в Иудее первосвященники спасают от смерти явных преступников-убийц. В Евангелиях кесарь возникает под крики: «Распни, распни Его!» — у Луки — мельком, когда первосвященники, старейшины и книжники обвиняли Христа, что он запрещает давать подать кесарю; у Иоанна: «Иудеи же кричали: если отпустишь Его, ты не друг кесарю...» (19-12). «Пилат, услышав это слово, больше убоялся» — а поначалу убоялся он после того, как они сказали: «Он должен умереть, потому что сделал Себя Сыном Божиим» (19-7,8). Булгакову нужно было подчеркнуть, что страх уже живет в прокураторах, они сами, без всякого напоминания помнят и о «кесаре», и о 58-й статье...
Кстати, некоторые исследователи, и наверняка и читатели, усматривают в Пилате замаскированного Сталина. Это ошибочное мнение. К сожалению, им грешат и весьма солидные булгаковеды. Один очень знаюший и уважаемый мною коллега в своей статье дважды называет Сталина игемоном, исходя из своего собственного убеждения, что Сталин действовал (во всяком случае по отношению к Булгакову) с оглядкой на свое окружение. И это в 36-м году! Когда он уже был единоличным владыкой всей империи. И настолько не считался с членами Политбюро, что почти у всех из них пересажал жен и расстрелял ближайших родственников. Они и пикнуть не смели. А того же Керженцева (председателя Комитета по делам искусств), который и написал-то то, что ему указали, — выпускать («Мольера») пьесу Булгакова нельзя — за ненадобностью и за чрезмерные знания вскоре поставил к стенке...

В первой половине 80-х годов уже прошлого века мне попалась книжка, изданная одним областным издательством на Украине, книжонка эта абсолютно графоманская, но примечательна она своим пещерным антисемитизмом. Ну, не любит автор евреев — эка невидаль, нас этим не удивишь, а вот чем не глянулся ему Булгаков, о романе которого «Мастер и Маргарита» он говорит с неприкрытой злобой? Поначалу я никак не мог понять, в чем причина такой ярости, и только много лет спустя, вспомнив о ней, наконец прозрел: да просто Михаил Булгаков развенчивает миф о распятии Христа евреями! «Распни Его!» — никто не кричит, распинают его римляне под руководством Афрания и по указанию Пилата, а что приговаривал его Синедрион во главе с Каифой, так это еще не еврейский народ, который на том суде и не присутствовал. Так ведь можно обвинить и весь русский (советский) народ за те казни, что учинили наши пилаты, руководимые «кремлевским горцем», всех французов за сожжение Жанны д’ Арк, итальянцев за Джордано Бруно, американцев за супругов Розенберг...
В Евангелии от Луки сказано: «И когда повели Его, то, захвативши некоего Симона Киринеянина. шедшего с поля, возложили на него крест, чтобы нес за Иисусом. И шло за Ним великое множество народа и женщин, которые плакали и рыдали о Нем. Иисус же, обратившись к ним, сказал: дщери Иерусалимские! не плачьте обо Мне, но плачьте о себе и о детях ваших...» (23-26,27,28).
Не знаю, как там было в Иерусалиме, а в России плачут по своим до сих пор...