Алоизий и его «коллеги»

Почему Пилат убил Иуду? Не «за что», а именно «почему»? «За что» — это даже не предлог, а увертка: «...Кто- то из тайных друзей Га-Ноцри, возмущенный чудовищным предательством этого менялы, сговаривается со своими сообщниками убить его сегодня ночью...» Пилат говорит это, прекрасно зная, что никакого предательства не было — предают только друзья или очень близкие люди, а Иуда и знаком- то не был с Иешуа, просто заманил его к себе домой, чувствуя поживу, и спровоцировал на «скользкой теме», как, например, в «Швейке» агент тайной полиции Бретшнейдер вытягивал из трактирщика Паливеца «нужную» реплику о том, что «государя императора засидели мухи», после чего он его и арестовал. И Бретшнейдер и Иуда — тайные агенты, выполняющие свою рутинную работу по снабжению карателей «сырьем». Видимо, это обязательная должность в каждой империи — в Советском Союзе таких работников называли сексотами (секретными сотрудниками). Так ют и для Пилата Иуда был нормальным «атрибутом власти», хотя и не его собственной, а Синедриона в лице Каифы, он даже знал технологию иудиной работы: "...светильники зажег..."


Ответ на вопрос «почему?» напрашивается сам — да потому, что Иуда знал о невиновности Иешуа, знал, что Пилат отдал на распятие невинного человека Остальные могли не знать, а Иуда знал, так как был первоисточником «дела», и Пилату оставлять в живых такого свидетеля его собственной несправедливости, да и трусости было ни к чему...
Но кроме сексотов были и доброхоты, никакими сотрудниками не являвшиеся, — у нас их хватало в избытке, и Булгаков это явление персонифицировал в лице Алоизия: «Это вы, прочитав статью Латунского о романе этого человека, написали на него жалобу с сообщением о том, что он хранит у себя нелегальную литературу? — спросил Азазелло. — Вы хотели переехать в его комнаты?» То, что это было не просто явление, а повальное бедствие, писатель провидел еще тогда, а через шесть десятилетий председатель Комиссии по реабилитации жертв политических репрессий сообщил, что 75-80 процентов репрессированных были посажены именно по доносам доброхотов, чаще всего преследовавших меркантильные цели. Можно себе представить, сколько «патриотов» улучшили свои жилищные условия.
Алоизий Могарыч в романе фигура как бы проходная, сыгравшая, однако, роль совершенно неожиданную, причем не в самом романе, а вокруг него. Булгаковым был написан большой кусок с историей рокового знакомства Мастера с Алоизием, но в окончательную редакцию романа он не вошел. В контексте окончательной редакции романа выпала и фраза о напечатании в какой-то газете большого отрывка из якобы романа Мастера. Осталось лишь упоминание, что Маргарита только советовала ему такой отрывок опубликовать, что не свидетельствует о самом факте публикации.
Издательство же «Художественная литература», выпуская в 1973 году якобы полный выверенный текст «Мастера и Маргариты», позволило себе «поэтическую вольность» и вставило исключенные автором места, чем не только нарушило его волю, но и ввело в заблуждение читателей и, что особенно печально, — булгаковедов. Для последних это явилось чем- то сродни компьютерному вирусу, который пошел множить несуразности в их работах.